Альвдис (alwdis) wrote,
Альвдис
alwdis

Category:

Так рождалась стилистика "После Пламени"



Сейчас готовлю к печати "Тризну по живым" из "Звездного Сильма". И обнаруживаю такой кусок. Это 96 год. Я еще ультра-светлая (по сравнению со мной сегодняшней), Олдей не читавшая (ну, немного, но не любящая их) и тэпэ.
Правду сказать, мне сейчас "Зв.С." готовить к печати трудно - всё слишком изменилось для меня. И обнаружить кусок, написанный в послепламенной стилистике, было...
В общем, читайте, кому интересно.

-----------------------------------------------------------
По мертвым телам, не различая орков и нолдор, прошел Саурон туда, где несколько раукар стояли вокруг поверженного Келебринмайта.
Над Ард-Галеном висела мертвая тишина.
Один из раукар поспешил к своему повелителю:
– Всё кончено. Он мертв.
– Он жив! – хищно скалит зубы Гортхаур. И коротко бросает: – Взять! Остальных… – он усмехается, и все (а особенно голодные волки-раукары) понимают, что это значит.

…Я вжимаюсь в землю, больше всего желая зарыться туда, зарыться целиком, – или быть совсем покрытым кровью, чтобы ни малым местом нечаянно не сверкнуть, не выдать себя.
Его уносили прочь – моего Витязя, того, кто вдыхал в меня жизнь, кто давал мне быть – мной, того, в ком было мое счастье неистового, безумного и праведного боя. Его уносили враги, а я лежал – и ничего не мог поделать. Рядом не было руки, которую я заставил бы схватить меня, – и спасти моего Серебряного.
Я готов завязаться узлом оттого, что не спас его в этом бою, что не смог рассечь сети вражьей лжи, не смог передать ему свои силы… – но рубки тогда было слишком много, а чары Врага очень, очень могучи.
Он и сейчас стоит рядом, излучая вокруг себя такое зло, от которого (мне стало страшно) заржавеет и серебро. И я безмерно боюсь, и оттого норовил поглубже спрятаться, чтобы – не допусти Кузнец и Валы! – он не заметил меня. Сейчас я узнал неведомый клинкам страх смерти – но я боюсь не небытия, а того, что не смогу отомстить за своего Серебряного.
Я знаю: если сейчас он не заметит меня – я спасусь. Я найду ту руку, что меня подымет. Я найду Витязя, который мною поразит его. Я рассчитаюсь за тебя, мой Серебряный.
Вы, Витязи, клянетесь на нас – а я вот лежу в твоей крови. Ею и клянусь, что попробую на вкус кровь Саурона. У мечей долгая жизнь. Я дождусь.
Только бы сейчас не заметил меня! Только бы сейчас… Только бы…

– Лайрэстель! Ты не сломан? Ты слышишь меня.
– Слышу, Сильнариль.
– Послушай, что со Старшим? Златорукий пал, но что с его мечом?
– Раз он не отвечает – что может с ним быть?
– Сломан?! Нет!
– Златорукий не успел подумать о нем. А черные демоны – они нас чуют. Они добивали всех… Всех… Не одних Витязей.
– Как же ты уцелел?
– Пламерукий закрыл меня собой. Меня не заметили. Ты ведь тоже спрятался.
– Да… Велик был твой Витязь…
– Был? Он и сейчас жив.
– Как – жив?! Но я не чувствую…
– Ты – не его Меч. Поэтому и не чувствуешь. А я знаю.
– Но тогда… тогда мы должны поднять его!
– Боюсь, это уже невозможно. Ему слишком досталось.
– Неужели нашей объединенной силы не хватит? Мы должны, Лайрэстель! Должны-ы…

– Копыта. Слышишь?
– Да. Наши. Кони Охотника. Едут с юга – значит, с нагорья.
– Они должны забрать твоего Витязя.
– Но проедут ли они здесь? Они далеко.
– Они проедут здесь. Я не спас своего – но спасу твоего. А ты – как угодно, но заставь Пламерукого перевернуться. Воины Нагорья должны увидеть тебя.
– Слушаюсь, Старший.

«Темный Ветер! Это я, Сильнариль!»
Конь-раукар заржал, от неожиданности затанцевал на месте.
«Ты здесь? А где…»
«Все мертвы. И мы, и Витязи. Разгром».
Воин Дортониона отчаянно пытался успокоить взбесившегося коня.
«Да, мертвы все, кроме меня, Лайрэстеля и его Пламерукого».
«Я лечу к вам».
«И поскорее!»

Дортонионский отряд в ужасе остановился перед огромным побоищем. Было слишком страшно.
– Вся дружина Ард-Галена… – прошептал кто-то.
Они уже знали от коней-раукар, что случилось.
– Я не верю, что никто не уцелел! Надо всё осмотреть.
– Да, – уронил голову другой воин, – если кто не изгрызен волками, то может быть…
– Смотрите!
– Что там?
– Меч! Меч слабо светится.
– Неужели?..
– Валары! Как изрублен. Но жив.

«Спасибо за Пламерукого, Сильнариль».
«Я сделал что мог. Удачи вам обоим».
«Удачи твоей мести».
«Свидимся ли еще?»
«Кто знает? Твердой руки тебе!»
«Твердой руки тебе!»

Один… Один на поле побоища… Кровь и смерть вокруг – и я один. Теперь совсем один. Нет Старшего, и спасся Лайрэстель, и нет кругом никого из Мечей, кто бы уцелел. А те, что уцелели… так, оружие. Их ковали, а не творили. Мыслить они не умеют.
Один среди трупов… Волки вокруг, стервятники. Не разбирают орков и нолдор – всеми пируют. И ведь могу разогнать – достаточно только ударить силой, а ее у меня еще много. Могу… но нельзя. Увидят. Уничтожат.
Какой отряд свернет еще так далеко к северу? Кого я заставлю поднять меня? О, Свет Звездный, почему я не уехал с теми! – глупец, металл некованый, да, среди них не было ни одного хоть на волос достойного Меча Серебряного… но на что же я понадеялся? – на то, что сюда примчит настоящий Витязь спасать меня?! Ох, как говорил Пламерукий, мозги крушил, ума не нажил.
Свет Звездный, как же я теперь без моего Серебряного?! Как же я допущу, чтобы меня взяла другая рука?! Это же… это же… да я скорее на части разлечусь, чем кому-то позволю! Но ведь месть…
Исиль! Тезка! Тилион! Я глупый кусок металла, допустивший гибель самого дорогого для меня, я почти предатель, я не сделал даже первого движения к своей мести, я не заслуживаю ничего, кроме презрения, но, Тилион, помоги мне! Я виноват, что не спасся сам – но я не могу, не могу, не могу представить на своей рукояти руку не Серебряного. Помоги мне, Тилион! Иначе я заржавею изнутри от страха и одиночества…
Лунный свет скользнул по клинку – и он засиял ровным серебряным пламенем, оправдывая свое имя. Майар, чей свет – серебро, выжигал его лучами остатки магии майара мрака, которая добралась и до сознания Сильнариля.
«Мужайся, Меч, – неслышно отвечал Тилион. – Я тоже знаю, что такое одиночество. Я помогу тебе уцелеть. Я даже попробую привести сюда еще отряд. А ты заставь себя войти в другую руку. Даже если это будет рука простого воина, а не Витязя».
– Но если это будет рука не Витязя, то как я дотянусь до Саурона?
«Ты будешь ждать, тезка. Ждать, пока тебя не возьмет Витязь. А когда это случится – уведи его в лунную ночь туда, где вам никто не помешает поговорить. А я помогу ему услышать тебя. Он узнает о твоей клятве».
– О Тилион, стою ли я такой заботы?
«Ты – Меч любимого ученика Оромэ, поклявшийся поразить Саурона. Твоя цель стоит моей заботы. А остальное мне неважно».

Плывя на запад и проходя над Валинором, Тилион всегда чуть замедлял ход ладьи, когда внизу были Золотые Леса. Он это сделал и теперь – и ему стало по-настоящему страшно.
Владыка позаботился, чтобы его не увидел никто, чтобы ни одна душа не вторглась в тот круг, что он очертил подле себя. Но к небу он глаза не поднял и Тилиона не учел.
[И так далее.]
Subscribe

  • ХКА

    ЖЖ мне напомнил, что ровно 9 лет назад я написала очень-очень грустный пост про то, как "Холодные камни Арнора" безнадежно стоит, никаких перспектив,…

  • Бомба-дил и другие

    Итак, мы записали еще три главы "Некоронованного" - "У Тома Бомбадила", "Струны на арфе мира" и "Гномья охота". То ли у меня прорезались басы, то ли…

  • Творчество, грите...

    Мрзд объявило День Средиземья. Тиннэ принесла запоздалый эпиграф к "Волчьим тропам": Ты устанешь и замедлишь, и на миг прервётся пенье, И уж ты не…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments

  • ХКА

    ЖЖ мне напомнил, что ровно 9 лет назад я написала очень-очень грустный пост про то, как "Холодные камни Арнора" безнадежно стоит, никаких перспектив,…

  • Бомба-дил и другие

    Итак, мы записали еще три главы "Некоронованного" - "У Тома Бомбадила", "Струны на арфе мира" и "Гномья охота". То ли у меня прорезались басы, то ли…

  • Творчество, грите...

    Мрзд объявило День Средиземья. Тиннэ принесла запоздалый эпиграф к "Волчьим тропам": Ты устанешь и замедлишь, и на миг прервётся пенье, И уж ты не…