Альвдис (alwdis) wrote,
Альвдис
alwdis

Categories:

Карамзин ненашего времени

Всё началось с поста Тари:
Вот повесть Сельмы Лагерлеф "Астрид" - это как "Властелин колец" или "Сильмариллион", только там все персонажи и названия из истории нашего мира. Ярослав Мудрый, Гардарика, Норвегия и Швеция, короли, династические браки, святые покровители. После этого странно отрицать влияние нордов на Русь. Невероятные ощущения. Сказ да про нас. Как чувствовать себя потомками легенды. Это я еще под впечатлением от приключений в библиотеке, описанными Александрой Барковой в "Гондору не нужен король" и меня кроет скандинавским.

И далее в комментах:
Однажды Крыса спросили, почему он, русский и вообще, поет про-кельтское всякое? А он и ответил, что они научили Родину любить. Вот я, похоже, научилась историю читать. Внезапно.
Таургон и Тинувиэль еще и научные работы научили писать. Студентам книга более чем актуальна.

Вот. Слона-то я и не приметил в собственной книге.
Я писала о том, как Таургон учил гондорцев осмысливать и переживать их историю, - и забыла ту очевидную вещь, что если учат размышлять над родной историей, то уже всё равно, какой страны.
И вот эти слова Тари, которые мог сказать Боромир, Митдир... да и прочие: "Невероятные ощущения. Сказ да про нас. Как чувствовать себя потомками легенды".


И тут я осознала, насколько же Таургон списан с человека, о котором я лет пять читала лекции.
Сознательно я взяла только один факт из его биографии - успех его исторического труда.
Восклицание Федора Толстого (после прочтения Карамзина): “Оказывается, у меня есть Отечество!”...
“Все, даже светские женщины, бросились читать историю своего отечества. <...> Несколько времени ни о чем ином не говорили” (Пушкин).

Кто читал "Остогера" в книге (а не на сайте), тот помнит в романе вот именно это "Несколько времени ни о чем ином не говорили".

Это было сознательно. А сейчас, когда Тари вот так в яблочко попала в восклицание Толстого-Американца, я вдруг поняла, что Таургон как литератор списан с Карамзина в главном.
(Цитаты из книги Натана Эйдельмана "Последний летописец")
Ипатьевская летопись, одна из главнейших русских летописей: ее нашел Карамзин!
Троицкая (сгоревшая позже в пожаре 1812-го) - Карамзин. Судебник Ивана Грозного - Карамзин.
А. Тургеневу с радостью сообщается, что найдено “Путешествие игумена Даниила” - XII вех, один из древнейших памятников словесности.
Карамзин использовал для своего труда около 40 летописей (некоторые в разных списках) - прежний “рекорд” принадлежал Щербатову, изучившему 21 летопись.


Ну и тем временем в Средиземье:
Таургон получил ларец с сокровищами, коих прежде не ведал Гондор.
В лежащем сверху письме без подписи говорилось:
«Я рад прислать нечто большее, чем сведения о жизни Тар-Миниатура. Для меня подлинное счастье – что Гондор хочет узнать, каким человеком был Элрос».
Ты жадно пробегал глазами эти тексты: вот памятные с юности повествования о Войне Гнева, о людях, которых надо было уводить на восток, спасая от гибнущей земли, вот рассказы о боях, вот… ты не читал этого сорок лет назад, но знаешь! он рассказывал тебе в Ривенделле, а сейчас он это записал, это его почерк, это может быть написано только его рукой, хотя он и пишет о себе в третьем лице, да и вообще избегает своего имени, ставя везде, где возможно, «братья» или «сыновья Эарендила».

И спустя несколько лет:
– Но вот что оказалось для меня совершенной неожиданностью, – говорил Денетор, – это сколько документов ты поднял. Я ждал рассказа про Остогера, описаний домов, узоров, но что кроме этого мы получим историю строительства, вплоть до того, из каких карьеров брали мрамор!..

Вот так. Бешеная работа по добыванию уникальных исторических данных.
А ради чего?
Тинувиэль была непримирима: как ты можешь знать мысли Остогера, если он не нанес их на бумагу? да, в любимых тобой сочинениях такое идет страницами, но если ты собираешься писать историю города, то придумывать за Остогера недопустимо. Будь у нас хоть один документ…
…то, что вдохновило Денетора, восхитило Харданга и убедило Диора, вдребезги разбивалось о ее холодное «Король Остогер этого не записал».

Или:
– Лорд Борлас очень резко отзывается о твоей книге. Когда он ждал ее, он не терял времени, поднял хроники и сейчас знает историю Остогера и Ромендакила Первого, наверное, лучше всех в Цитадели… боюсь, он знает ее лучше тебя.
Таургон молча отпил чаю. Восхитительный аромат.
– Он говорит, – продолжал Диор, – что ты идеализируешь Остогера. Он не был таким мудрым правителем, как ты пишешь, потому что он пренебрег восточными границами, а судьба его сына – полководца более хвастливого, чем успешного, свидетельствует о том…


И если вы думаете, что у Карамзина было иначе, то читайте Эйдельмана - оч-чень познавательное чтение!
Критиковал московский профессор Каченовский "Чувство души его для меня постороннее делу, когда читаю его творения, когда ищу в нем истины, - сердился Каченовский. - Требую от историка, чтобы он показывал мне людей такими точно, какими они действительно были; а полюблю ли их или нет, одобрю ли их мысли, их поступки, или напротив - это уже до меня, не до него касается".
Каченовский винит историка даже в обмане: во Введении говорится, что читатель, может быть, заскучает, а на самом деле - совсем не скучно!

Или:
Адмирал А. С. Шишков печатает в Петербурге свое “Рассуждение о старом и новом слоге российского языка”, где защита архаических форм, неприятие карамзинского новаторства незаметно переходит в полудонос: легкий слог - легкие мысли - худые правила - “разврат общественный” - революция почти что...

То есть бешеный труд историографа идет на то, чтобы написать произведение на стыке собственно исторического, художественного и публицистического. И я бы сказала - с сильнейшим уклоном именно в публицистику, несмотря на собрание драгоценных фактов.
В романе нет цитат из книг Таургона. Наверное, потому, что я почти наизусть знаю другие тексты.
История в некотором смысле есть священная книга народов: главная, необходимая; зерцало их бытия и деятельности; скрижаль откровений и правил; завет предков к потомству; дополнение, изъяснение настоящего и пример будущего.
Должно знать, как искони мятежные страсти волновали гражданское общество и какими способами благотворная власть ума обуздывала их бурное стремление, чтобы учредить порядок...
Где нет любви, нет и души.


...и так далее. Предисловие мы со студентами разбирали пословно.

Спасибо, Тари. Я не сознавала, до какой степени списываю Таургона с Николай свет-Михайловича.
И да, если б звезды над Средиземьем светили иначе, он непременно написал бы 12 томов "Истории Гондора от Исилдура и Анариона до Эарнура", а на него написали б известную эпиграмму:
"Его "Истории" изящность, простота
Доказывает нам без всякого пристрастья
Необходимость самовластья*

И прелести кнута**".
Вот да, вот так бы и настрочили!!
_____
* угу, а как еще может писать о власти Наследник Элендила?!
** угу, друг Денетора, сторонник сильной администрации!
Tags: Литература vs литра, Холодные камни Арнора
Subscribe

  • Маэстро урезал марш ;)))

    Ой, где сегодня были мы, где мы были! Если бы мне сказали, что "Имперский марш" (да-да, тот самый!) может звучать в соборе, я б не поверила. Как нам…

  • И снова "Финрод"

    Идти второй раз на спектакль, совершенно покоривший тебя, - это немалый риск. Чуда новизны уже не будет, ты уже знаешь, какие внезапности тебе припас…

  • Творчество, грите...

    Мрзд объявило День Средиземья. Тиннэ принесла запоздалый эпиграф к "Волчьим тропам": Ты устанешь и замедлишь, и на миг прервётся пенье, И уж ты не…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments