Альвдис (alwdis) wrote,
Альвдис
alwdis

Первый развернутый отзыв на "Лесного принца"

01.09.2015 в 10:03
Пишет Jedith:

Два слова о "Лесном принце"
Лесной принц - первый, пожалуй, отрывок из "Холодных камней...", который я прочитала спокойно-усидчиво и в полнотекстовом режиме. Нет, то, что "я буду это читать!!!" я поняла гораздо раньше, тем длинным весенним вечером, когда мне посчастливилось слушать краткое содержание грядущих серий - в исполнении автора. После спокойно-усидчивого прочтения я поняла другое: текст прекрасен.

Во-первых, прекрасен своим длинным, неспешным повествовательным тоном, когда из каждого абзаца, из каждой строчки понятно, что впереди книги и тома, и позади книги и тома. Очень толкиновское ощущение, профессорская несуетность, кровно роднящая вроде-бы-фанфик с первоисточником и, в моей личной системе координат, дающая ему право жить в одном поле с оригиналом.

А во-вторых, текст пробуждает те же самые реверберации, что и работы Профессора. Высший аспект человеческой природы, жажда творчества, высокая сознательность, тоска по "эльфийскому" в двух ипостасях "прекрасного прошлого" и/или "высокого будущего"... И свобода как осознанная необходимость, и власть как добровольно принятое бремя для самых высоких.

Вот два отрывка, и мне весьма любопытно было сравнить течение повествования, и интонации, и темы.

Первый:
[Что пещеры этих холмов обжиты – было ясно: утварь у входов, на склоне пасутся овцы и козы, если осмотреться внимательно, то заметишь и небольшой огород. Поселение фермера, настолько бедного или слабого, что предпочел пещеру дому. Хоббиты – и те в своих норах живут лучше. Но, – мелькнула мысль, – может быть Аранарт тут только гостит? А потом он увидел жителей этого странного поселения.]
Что пещеры этих холмов обжиты – было ясно: утварь у входов, на склоне пасутся овцы и козы, если осмотреться внимательно, то заметишь и небольшой огород. Поселение фермера, настолько бедного или слабого, что предпочел пещеру дому. Хоббиты – и те в своих норах живут лучше. Но, – мелькнула мысль, – может быть Аранарт тут только гостит?
А потом он увидел жителей этого странного поселения.
Их одежда была похожа на крестьянскую или сшита из тех тканей, что можно за медную монету купить в Брыле. Они занимались обычным фермерским трудом. Но на этом сходство с крестьянами и заканчивалось. И дело было даже не в языке, на котором они говорили. Дело было в том, как они говорят. Как держатся. Воина, даже если он берет лопату и идет в огород, опытный глаз не спутает с крестьянином. Леди, даже если она кормит птиц, держится иначе, чем фермерша.
Но и это было неглавным.
Гэндальф смотрел на их спокойные лица, слушал их плавную речь – и не мог представить себе ссору в этом поселке. Ссору, крик, плач иной, кроме младенческого… но не потому, что эти люди были бесстрастны или все до одного добры, нет: они все в свое время ощутили дыхание смерти и, пережив ту войну, научились ценить каждый день – за то, что он есть, и близких – потому, что они здесь, с тобой, живые. Они потеряли так много, что дорожили теперь лишь подлинно ценным.
И когда появился их вождь, то Гэндальф не сразу удивился тому, что именно он видит. Потому что правитель Людей Запада, наследник Элендила мог выглядеть так и только так.
На Аранарте была длинная, ниже колен белоснежная рубаха тяжелого шелка. Серебряные браслеты отчетливо гномьей работы и такой же пояс были ему невероятно к лицу (вот, значит, с кем он предпочитает вести дела, – мелькнула мысль у мага). Он наклонил голову, приветствуя Гэндальфа, и в этой готовности здороваться первым, и в этом поклоне было достоинство и такая сила, которая уж конечно не боится быть ущемленной от всего лишь учтивости.
Действительно – Арамунд. Годы явно пошли ему на пользу. Не тот бешеный герой, что привез Элронду Звезду Элендила сорок лет назад.
Его королева, рядом с ним казавшаяся хрупкой, была в платье кроваво-красного цвета (одному Аранарту ведомо, почему он именовал его рыжим), на груди – звезда странной формы, осыпанная рубинами, которые оглушительно засияли на солнце.
Гэндальф на миг увидел их – вот такими, ни убавить, ни прибавить! – в тронном зале Минас-Анора, который теперь звали Минас-Тиритом. И сердце его зашлось от восторга и тоски: настолько им обоим было место там.
https://ficbook.net/printfic/3351979


* * *

[— Здорово! — сказал вслух Кондратьев и потянул носом воздух. Воздух был очень хороший.]— Здорово! — сказал вслух Кондратьев и потянул носом воздух.

Воздух был очень хороший. Кондратьев заложил руки за спину и решительно двинулся по тропинке. Тропинка вывела его на довольно широкую песчаную дорожку. Кондратьев, поколебавшись, свернул направо. На дорожке было много людей. Он даже напрягся, ожидая, что праправнуки при виде его немедленно прервут разговоры, отвлекутся от своих насущных забот, остановятся и примутся пялить на него глаза. Может быть, будут даже расспрашивать. Но ничего подобного не случилось. Какой-то пожилой праправнук, обгоняя, неловко толкнул его и сказал:

— Простите, пожалуйста… Нет-нет, это я не тебе.

Кондратьев на всякий случай улыбнулся.

— Что-нибудь случилось? — услыхал он слабый женский голос, исходивший, казалось, из недр пожилого правнука.

— Нет-нет, — сказал праправнук, доброжелательно кивая Кондратьеву. — Я здесь нечаянно толкнул одного молодого человека.

— А… — сказал женский голос. — Тогда слушай дальше. Ванда стала спорить, что хориола лучше пианино, и мы…

Пожилой праправнук удалялся, и женский голос постепенно затих. «Здорово! — подумал Кондратьев. — Это, конечно, радиофон. Только где он у него?»

Праправнуки обгоняли Кондратьева и шли навстречу. Многие улыбались ему, иногда даже кивали. Однако никто не пялил глаз и не лез с расспросами. Правда, некоторое время вокруг Кондратьева описывал сложные траектории какой-то черноглазый юнец — руки в карманы, — но в тот самый момент, когда Кондратьев сжалился наконец и решил ему кивнуть, юнец, видимо отчаявшись, отстал. Кондратьев почувствовал себя свободнее и стал присматриваться и прислушиваться.

Праправнуки казались, в общем, самыми обыкновенными людьми. Пожилые и молодые, высокие и маленькие, красивые и некрасивые. Мужчины и женщины. Не было глубоких стариков. Вообще не было дряхлых и болезненных. И не было детей. Впрочем, Кондратьев вспомнил, что все дети сейчас должны находиться в школах-интернатах. И вели себя праправнуки на этой зеленой улице очень спокойно и непринужденно — словно принимали у себя дома старых добрых друзей. Нельзя сказать, чтобы все они исходили радостью и счастьем. Кондратьев видел и озабоченные, и усталые, изредка даже просто мрачные лица. Один молодой парень сидел у обочины дорожки среди одуванчиков, срывал их один за другим и свирепо дул на них. Видно было, что мысли его гуляют где-то далеко-далеко, и эти мысли совсем невеселые.

Одевались праправнуки просто и все по-разному. Мужчины постарше были в длинных брюках и мягких куртках с открытым воротом, женщины — тоже в брюках или в длинных платьях изящного раскроя. Молодые люди и девушки почти все были в коротких широких штанах и в белых или цветных блузах. Встречались, впрочем, и модницы, щеголявшие в пурпурных или золотых плащах, накинутых на короткие светлые, с золотым шитьем… рубахи, решил Кондратьев. На модниц оглядывались.

В городе было тихо. Во всяком случае, не было слышно никаких механических звуков. Кондратьев слышал только голоса да иногда — откуда-то — музыку. Еще шумели кроны деревьев и изредка проносилось мягкое «фр-р-р» пролетающего птерокара. Видимо, воздушный транспорт двигался, как правило, на большой высоте. Одним словом, все здесь не было совершенно чужим для Кондратьева, хотя и было очень забавно ходить в громадном городе по тропинкам и песчаным дорожкам, задевая одеждой за ветки кустарника. Почти таким же были сто лет назад пригородные парки. Кондратьев мог бы чувствовать себя здесь своим, если бы только не чувствовал себя таким никчемным, никчемнее, несомненно, чем любая из этих золотых и пурпурных модниц с короткими подолами.

Он обогнал мужчину и женщину, идущих под руку. Мужчина рассказывал:

— …в этом месте вступает скрипка — та-ла-ла-ла-а! — а потом тонкая и нежная ниточка хориолы — ти-ии-та-та-та… ти-и!

Это пoлучалось у него проникновенно. Женщина смотрела на него с любовью и восторгом.

У обочины стояли двое немолодых и молчали. Один вдруг сказал угрюмо:

— Все равно, ей не следовало рассказывать об этом мальчику.

— Теперь уже поздно, — отозвался другой, и они снова замолчали.

Навстречу Кондратьеву медленно шли трое — высокая бледная девушка, огромный пожилой индус и задумчивый, рассеянно улыбающийся парень. Девушка говорила, резко взмахивая сжатым кулачком:

— Вопрос надо решать альтернативно. Или ты художник-писатель, или ты художник-сенсуалист. Третьего быть не может. По крайней мере, сейчас. Я не могу считать достойными те приемы, к которым прибегает Вальедолид. Он играет пространственными отношениями. Это дешевка — уже хотя бы потому, что это техника, а не искусство. Он просто равнодушный и самодовольный дурак.

— Маша, Маша! — укоризненно прогудел индус.

— Не останавливайте ее, учитель Яшпал, пусть ее, — сказал парень.

Кондратьев поспешно свернул на боковую тропинку, миновал живую изгородь, пеструю от больших желтых и синих цветов, и остановился как вкопанный. Перед ним была самодвижущаяся дорога.

Кондратьев уже слыхал от Жени об удивительных самодвижущихся дорогах. Их начали строить давно, и теперь они тянулись через многие города, образуя беспрерывную разветвленную материковую систему от Пиренеев до Тянь-Шаня и на юг через равнины Китая до Ханоя, а в Америке — от порта Юкон до Огненной Земли. Женя рассказывал об этих дорогах неправдоподобные вещи. Он говорил, будто дороги эти не потребляют энергии и не боятся времени; будучи разрушенными, восстанавливаются сами, легко взбираются на горы и перебрасываются мостами через пропасти. По словам Жени, эти дороги будут существовать и двигаться вечно, до тех пор, пока светит Солнце и цел земной шар. И еще Женя говорил, что самодвижущиеся дороги — это, собственно, не дороги, а поток чего-то среднего между живым и неживым.

Дорога текла в нескольких шагах от Кондратьева шестью ровными серыми потоками. Это были так называемые полосы Большой Дороги. Полосы двигались с разными скоростями и отделялись друг от друга и от травы улиц вершковыми белыми барьерами. На полосах сидели, стояли, шли люди. Кондратьев приблизился и нерешительно поставил ногу на барьер. И тогда, наклонившись и прислушавшись, он услыхал голос Большой Дороги: скрип, шуршание, шелест. Дорога действительно ползла. Кондратьев решился и шагнул через барьер.

Он чуть не потерял равновесие — кто-то поддержал его под локоть, — выпрямился, постоял немного и перешел на следующую полосу.

Дорога текла с холма, и Кондратьев видел сейчас ее до самого синего горизонта. Он блестела на солнце, как гудронное шоссе.

Кондратьев стал глядеть на проплывающие над вершинами сосен крыши домов. На одной из крыш блестело исполинское сооружение из нескольких громадных квадратных зеркал, нанизанных на тонкие ажурные конструкции. На всех крышах стояли птерокары — красные, зеленые, золотистые, серые. Сотни птерокаров и вертолетов висели над городом. Вдоль дороги, надолго закрыв солнце, проплыл с глухим свистящим рокотом треугольный воздушный корабль и скрылся за лесом. Никто не поднял головы. Далеко в туманной дымке обозначились очертания какого-то сооружения — не то мачты, не то телевизионной башни. Дорога текла плавно, без толчков, зеленые кусты и коричневые стволы сосен весело бежали назад, в просветах между ветвями появлялись и исчезали большие стеклянные здания, светлые коттеджи, открытые веранды под блестящими пестрыми навесами.

Кондратьев вдруг сообразил, что дорога уносит его на окраину Свердловска. «Ну и пусть, — подумал он. — Ну и хорошо». Наверное, эта дорога может унести куда угодно. В Сибирь, в Китай, во Вьетнам. Он сел и обхватил руками колени.

http://www.e-reading.club/chapter.php/93034/6/Strugackiii_-_Vozvrashchenie_(Polden'._HHII_vek).html


Мой личный камертон, романы золотого века советской фантастики. Если желаете, коммунистическая утопия, "мечта о двадцать втором", которая совершенно точно сидит за одним столом с "эльфийской тоской". И "Лесной принц" выдержан в той же чистоте тона, и мелодика текста на достойнейшем уровне.

Так что я безусловно буду это читать. И ждать того момента, когда можно будет оглядеть явление от первой страницы до последней.

URL записи
Tags: Жисть, Литература vs литра, Холодные камни Арнора
Subscribe

  • Отзыв :)

    Смотрите, какой здоровущий отзыв мне накатали! Побольше бы таких :) ...и да, там привели цитату из меня. Я ту фразочку сказанула и дальше побежала,…

  • Как я прочел 400 плохих стихов :)))

    Написано для группы конкурса, тут полежит для истории :) Вы не поверите, но я впервые участвовала в поэтическом турнире. И впечатления мои свежи аки…

  • Один мой день :)))

    У меня всё не как у людей. Лет пять назад я выкладывала ОМД "Не выходя из дома", и это было так свежо и оригинально: профессор преподает через…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment